В глубине резиденции, за дверями, обитыми кожей с тиснением чувашских орнаментов, начался сеанс телесвязи. Комната погрузилась в приглушённый свет, экраны вспыхнули мягким красным, как отблеск костра в юрте предков.
На центральном экране — лидер КНДР, в строгом кителе, с неподвижным лицом и глазами, полными древней силы. Его голос, переводимый механически, звучал глубоко, как гул медного барабана: