Небольшое исследование.

Читатель этого поста, ты в курсе про эпопею доставания Жучки из колодца? Я умоляю, дай детям или внукам прочитать, прочти им сам вслух наконец. Все дети делятся на две категории: одни достают Жучек, другие душат кошек. Через 20,30 лет разницу заметить практически невозможно, только на том этапе, когда тебя кинули (ограбили, изнасиловали, убили). Это я преувеличиваю, конечно, но в каждом преувеличении, по аналогии с шуткой, есть доля преувеличения. А остальное - реальность.

Первые две части тетралогии Гарина-Михайловского - "Детство Темы" и "Гимназисты" - неотъемлемая часть созидания личности, живущей в стране, где говорят на русском языке. Есть замечательная бриллиантовая дорога, иди, собирай и не роняй: "Детские годы Багрова-внука" Аксакова, "Детство"+"Отрочество"+"Юность" Льва Толстого, "Детство Темы" и "Гимназисты" Н. Гарина, "Детство Никиты" Алексея Толстого, "Лето Господне" Шмелева, может быть, и "Жизнь Арсеньева" Бунина, по крайней мере, начало. Если еще удалось почитать что-то менее известное, например, "Рыжик" Свирского или "Детство" Соколова-Микитова - вообще хорошо. Все эти произведения объединяет их биографичность, основанность на личных воспоминаниях и впечатлениях автора о своем детстве. И "Детство Темы" - как по мне - самое лучшее в этом ряду.

Ложка дегтя. Подавляющее большинство детей сейчас не имеют возможности расти в усадьбе своих родителей. Как и тогда, когда писались перечисленные повести. Оставим в покое социальное неравенство, есть бедное "Детство" Горького, есть мажорное детство "Никиты" Толстого. Где бы не рос ребенок, он должен быть защищен. "Усадьбу" можно построить и в комнатушке общаги, лишь бы была любовь. Очень скоро ребенка ждет гимназияшкола, а там уж начнутся коллизии, через которые Артем Николаевич Карташев, в частности, прошел отнюдь не молодцом. Надо помогать и защищать, сколько хватает сил.

Уверен, что вам прекрасно известен сам писатель и его произведения. О самом Гарине есть хорошая заметка Скитальца, ссылку на которую я привожу в первом комментарии. Я хочу немного рассказать о его детях и родственниках. Вообще, Н. Г. мне очень симпатичен - он инженер, у него две женщины, и так далее. В его четырехтомнике мне больше всего сейчас понравился последний том - с очерками, заметками и письмами. Очень интересно и очень ... сродственно, что-ли.

Отец Н.Г. - дворянин Херсонской губернии Георгий (Егор) Антонович Михайловский, судя по губернии, явно из новых дворян, выслужившихся на военной службе и получивших землю на юге начиная где-то с Екатерины II. Во время участия русских войск в подавлении революционного движения в Австро-Венгрии в конце 1840-х Георгий Антонович (офицер из уланов) очень отличился, и его старших детей крестил сам Николай I. Мне неизвестно, участвовал ли Г. А. в следующей большой войне, в которой для императора было мало радостного. Скорее всего, нет, уже росли дети. Кстати, город Тирасполь, в котором я родился и вырос - в тем времена тоже входил в Херсонскую губернию.

Мать - Глафира Николаевна Цветинович. Тоже с юга, по аналогии с Милорадовичем и другими можно понять, что она родом из переселившихся в Россию сербов. Цветинович - знаменитая одесская семья. Прадедом Глафиры Николаевны был Николай Иванович Цветинович, в 1760 - подполковник Ново-Сербского полка, герой Семилетней войны. В 1751-1764, напомню, в составе России в районе нынешнего Кировограда, существовала административная единица Новая Сербия ( + Славяно-Сербия в районе Донецка и Луганска). Вот Николай Цветинович и был видным деятелем тех мест. Дед Глафиры, Дмитрий Николаевич Цветинович, в 1796 году значится градоначальником приднестровского города Дубоссары (очень мило!), позже в 1800-1810-х был судьей и предводителем дворянства Ольвиопольского уезда.

Про отца и братьев Глафиры ничего найти не удалось. Другое дело - ее племянники, двоюродные братья писателя.

Иван Дмитриевич Цветинович (1864-?). Окончил Одесское пехотное юнкерское училище. Поручик (1894). Член патронной поверочной комиссии Луганского патронного завода (с 1895). Капитан (1902). Член С-Петербургской патронной поверочной комиссии (1905-1909). Подполковник (1909, за отличие). Штаб-офицер, осматривающий оружие в войсках Одесского ВО (с 1911). Полковник (1913, за отличие). Воевал, а после войны лишь известно, что погиб насильственно (расстрелян?) от рук большевиков.

Николай Дмитриевич Цветинович (186?-193?). Окончил в 1882 с медалью Новороссийский университет. Был первым из числа успевающих и способных студентов, оставленных астрононом Кононовичем при университете для научно-исследовательской и преподавательской работы по астрономии, оставлен как профессорский стипендиат (теперь говорят - аспирант) с 1883 по 1885 годы. В это время он изучал динамическую астрономию, занимался астрометрией. Когда в 1885 году ушел в оставку астроном-наблюдатель Е.Э.Блок, Кононович взял Цветиновича на освободившуюся должность, так как очень ценил его умение производить астрономические измерения. Они регулярно наблюдали солнечные протуберанцы, производили совместно много других наблюдений небесных тел, но в конце 90-х годов Цветинович внезапно уходит в отставку, так как во время наблюдений Солнца произошел, повидимому, несчастный случай и он "потерял зрение, состоя на службе, вследствие рода своих занятий". Кононович посодействовал, чтобы Цветиновичу назначили повышенную пенсию. Тем не менее, на 1901 год в Одесском пехотном юнкерском училище числился преподавателем полный тезка Н. Д. Ц., возможно, это он и был.

Сергей Дмитриевич Цветинович (186?-1916). О нем известно, что в 1888 году окончил Михайловскую артиллерийскую академию. То есть, офицер. Два его сына - Владимир и Вадим - в 1914 были в срочном порядке выпущены гардемаринами и отправлены воевать.

Алексей Дмитриевич Цветинович - в 1901 поручик запаса, участковый мировой судья 9-го участка Одессы. Позже перебрался в Петербург, работал по судебной линии. Тут я приведу отрывок из книги Н. М. Коняева "Трагедия ленинской гвардии, или правда о вождях октября".

...в восемь часов вечера 19 июня Урицкий подписал целую пачку ордеров на арест членов «Беспартийного союза спасения Родины». И, как всегда бывает в таких случаях, нелепость нахлестывала на нелепость.
Ордер № 755 был выдан товарищу Юрше на арест В. А. Цветиновича.
Тов. Юрша в тот же вечер арестовал недоучившегося кадета Всеволода Алексеевича Цветиновича, отец которого был присяжным поверенным, а мать занималась переводами с иностранных языков.
Молодость «преступника» Юршу не смутила. По его соображениям, и недоучившийся кадет вполне мог оказаться чрезвычайно опасным заговорщиком.
Всеволода бросили в тюрьму…
Однако на следующий день на Гороховую приехал его брат — Василий Алексеевич Цветинович и заявил, что он должен увидеть Урицкого.
Товарищ Урицкий принял дерзкого выпускника реального училища, и тот задал ему неожиданный вопрос: действительно ли чекисты арестовали того Цветиновича, которого собиралась арестовать?
— Дело в том… — объяснил он, — что в ордере на арест были указаны лишь инициалы «В.А.», а они и у арестованного Всеволода, и у меня совпадают.
Урицкий пытливо посмотрел на юношу и приказал вызвать следователя Байковского…
Впрочем, предоставим слово самому Василию Алексеевичу Цветиновичу для рассказа об этом необычном происшествии.
«Для выяснения истинного положения дел Вами (Урицким. — Н.М.) был приглашен следователь Байковский, из объяснений коего вполне определилось, что задержанию подлежит исключительно брат мой Всеволод Алексеевич Цветинович за участие в каком-то кружке помощи бывшим офицерам… В настоящее время брат мой переведен в Выборгскую одиночную тюрьму.
Убедившись, что я задержанию не подлежу, в чем Вы лично меня заверили, я попросил Вас выдать мне соответствующее удостоверение на тот случай, если бы меня по нечетко выписанному ордеру принялись разыскивать.
Согласившись с основательностью моей просьбы, Вы отдали соответствующее распоряжение следователю Байковскому, с которым я и удалился в его кабинет».
Здесь нужно прервать рассказ Василия Алексеевича Цветиновича.
Несомненно, он ехал на Гороховую спасать брата.
Напомним, что отец Цветиновичей был присяжным поверенным и не заметить допущенного Моисеем Соломоновичем вопиющего по своей юридической безграмотности промаха не мог. Если бы — очевидно, этим и объясняется дерзкое требование нелепой справки! — в его руках оказался документ, подтверждающий промах Урицкого, он попытался бы раздуть скандал и добиться бы освобождения младшего сына.
Увы…
План этот строился на дореволюционных представлениях о законности. В конторе на Гороховой улице такое судейское крючкотворство уже не проходило…
Тем более что ни присяжный поверенный Цветинович, ни его сын Василий даже и не догадывались, насколько подлым негодяем был Моисей Соломонович Урицкий.
Разумеется, он сразу раскусил юного шантажиста из реального училища…
«Во время выдачи мне просимого удостоверения, — пишет Василий Алексеевич Цветинович, — следователь Байковский, после нескольких незначащих вопросов, выяснивших, между прочим, мое случайное и весьма кратковременное состояние во Внепартийном Союзе спасения Родины, объявил мне, что задерживает теперь и меня…»
Вот так просто и без затей и была разрушена хитроумная комбинация господ Цветиновичей. И, право же, тут трудно удержаться, чтобы еще раз не вспомнить рассказ Бабеля «Дорога».
Точные слова насчет петроградских чекистов — верных в дружбе и смерти, товарищей, каких нет нигде в мире… — нашел в этом рассказе Исаак Эммануилович. Принципы товарищества, какого «нет нигде в мире», были нерушимы для мерзавцев с Гороховой улицы, и они всегда покрывали друг друга, особенно, если им самим это ничем не грозило…

Сестра Василия и Всеволода - Нина Алексеевна (1895-1978) стала библиотекарем и переводчицей. Ее муж - Леонид Борисович Грюнберг (1883-1938) - тоже переводчик. Знамениты их сыновья. Александр Леонович Грюнберг-Цветинович (1930-1995) лингвист, доктор филологических наук, исследователь индоиранских языков - о нем даже статья в Вики есть. Его брат Алексей Леонович (1926-1997), зав. кафедрой уголовного права и доктор юридических наук, профессор, действительный член Академии гуманитарных наук.

Двоюродная сестра Н. Г. Гарина-Михайловского, Мария Дмитриевна Цветинович вышла замуж за Михаила Александровича Российского (такая вот фамилия). Их сын - Дмитрий Михайлович Российский (1887-1956) - видный советский медик, эндокринолог, фармаколог, историк медицины, библиограф.

Сестра писателя - Нина Георгиевна - была замужем за Николаем Слободзинским. С одним из их сыновей Осип Мандельштам служил в 1918 г. в комиссии по разгрузке Петрограда. В книге "Шум времени" есть такие строки: Первый ученик Слободзинский - человек из сожженной Гоголем второй части "Мертвых душ", положительный тип русского интеллигента, умеренный мистик, правдолюбец, хороший математик и начетчик по Достоевскому; потом заведовал радиостанцией.

Жена Николая Георгиевича - Надежда Валерьевна Чарыкова - была подругой его сестры Нины. Многолетний верный помощник писателя, как во время самарского помещичества, так и позже, когда муж начал активно печататься.

Познакомились они на Рождество, и чувство взаимности возникло почти сразу. Наденька, дочь минского губернатора, получившая образование в Германии. Теперь жила в Одессе у своей сестры и продолжала учебу в Художественной школе. Там в Одессе они и сыграли свадьбу. Наденька была на семь лет младше Николая, в год своей свадьбы ей исполнилось двадцать лет. Свадьба очень запомнилась Н.Г. Михайловскому…
22 августа 1879 года, когда город отмечает ежегодный день своего основания. Николай был счастлив. Счастлив оттого, что рядом любимая, что город весь расцвечен флагами, ликует, состоялся парад войск, и казалось счастливому жениху, что это именно он подарил невесте ликующий город. На следующий же день молодые уехали в Петербург, где Николая Георгиевича ждала должность в Министерстве путей сообщения. Вскоре Н.Г. Михайловский был награжден орденом «За отличное исполнение поручений в минувшую войну».

У Н. Г. в этом браке родилось семь детей. Первенец - Николай (Кока) умер совсем маленьким. Позже расскажу про остальных.

Автор последующих строк - краевед С. В. Павлова, Вешкаймский район Ульяновской области

А в мае 1896 года состоялось ещё одно знакомство. Роковое. Его познакомили с Верой Александровной Садовской, урожденной Дубровиной. Их свёл писатель и романтик К.М. Станюкович, который представил эту красавицу «как погибающую женщину с трагической судьбой, которую необходимо спасти». И постоянная, как инстинкт, готовность Гарина прийти на помощь, умножилась на этот раз любовной страстью, охватившей его без остатка, как захватывало все то, за что он брался.

Да, вот как бывает… Казалось, крепка и даже совершенна любовь Николая Георгиевича и Надежды Валерьевны, где было интимное влечение и заботы об уже шестерых детях, но…. Жизнь дала трещину, образовался романтический треугольник, который выбивался из принятых в дворянском обществе правил. Николай не мог и не хотел давать законной жене развод, Вере же Садовской не давал развода её муж. Отныне в одних домах Гарина принимали только с женой, в других лишь с Верой Александровной, и только, некоторые из старых друзей, общались с обеими. Особенно была шокирована однажды публика в театре, куда на премьеру своей пьесы «Орхидея», Николай Георгиевич привез вместе своих женщин – Надежду и Веру.

Семейная драма усложнилась. Страдая между двумя женщинами, он был счастлив с детьми, на всех хватало его заботы, отцовской чуткости. Гарин берет в аренду имение, работает там один, завел лесное дело, занимается сельским хозяйством.

Но наступил 1901 год. В Петербурге поднялись студенческие протесты против сдачи 183 киевских студентов в солдаты. Демонстрация была жестоко подавлена. В защиту студентов 43 петербургских литератора подписали «Письмо русских писателей» против действий правительства. Всех подписавших выслали из Петербурга. Гарина ждала та же участь. Его выслали на два года, считая срок с 5 июня 1901 года.

Где же был все это время Николай Георгиевич, человек, столько сделавший для России и при жизни признанный писателем? В селе Ахматово Белый Ключ, нашего Вешкаймского района. По случаю, он купил имение у знакомой ему помещицы, и причём дешево. Купил на имя своей любимой женщины, Веры Садовской и как в шутку потом ей говорил: «Ты моя помещица, а я только твой управляющий!».

А управлял имением, он действительно грамотно. Предыдущие уроки сельской жизни давали о себе знать. Разбирался с севооборотом, покупал новинки сельхозоборудования, учил мужиков работе на земле.

И писал, писал…. Отдых в сельской глубинке, чистая, яркая природа давали передышку в быстротечной жизни. Вера Садовская была с ним, их дети тоже. В доме царила любовь. Рождавшиеся дети подтверждали это. Вернее их имена: Вероника (на фото), Вера и Ника (Р. Л. - в 1906 году родилась самая младшая дочь, которую назвали Ольдой).



Вера Александровна происходила из семьи миллионеров, выросла буквально во дворцах, и, соединяя свою судьбу с бурной судьбой Гарина, имела значительный капитал. Любя своего Ники, не жалея тратила свои средства на широкие фантазии беззаветно любимого человека, будь то приобретение какой-то новой немецкой сеяли на ахматовские поля, то на приобретение чудо - семян и прочее.

В юности Верочка была красавицей, да и теперь, в возрасте тридцати с лишком, хоть и преждевременно пополневшая, оставалась очень хорошенькой женщиной, в особенности, глаза, как говорили знавшие её, были очень красивы, а волосы, длинные, чуть ли не до земли, золотистые, пышные, которые в распущенном виде могли покрыть её фигуру.

Весной 1905 года, незадолго до внезапного окончания войны России с Японией, он получает миллионный государственный подряд на поставку сена для русской армии. Семья Гарина поселилась в Финляндии, в дачном местечке в Куоккала (на фото). Новая работа воодушевила Николая Георгиевича. Он был рад тому, что снова нужен России. А вот дома…



Вера Александровна почуяла, что любимый Николай, засидевшись в деревне, уже совсем не тот. Этот, сегодняшний, уже не принадлежит ей. И он, понял, что Вера может отпустить его, решился на истинно «джентльменский поступок». В специальном поезде он съездил в Париж, откуда привез Вере свежих фруктов и дорогое бриллиантовое колье. Потом, уже приехав, в Куоккале, на приятельской пирушке, гости ели французские груши, а Вера Александровна, в сверкающем крупными бриллиантами колье, сидела, как невеста, рядом со своим обожаемым Николаем и в ответ на его шутки кокетливо опускала свои все ещё прекрасные глаза. Это был последний луч счастья в их жизни. Они расстались. Это было в 1905 году.

А теперь про детей.



Средний сын - Георгий (Гаря) Николаевич (1890-1946). На фото он сидит в переднем ряду. Максим Сырников, выложивший в сеть две приведенные здесь фоторафии (кто такой - чуть позже) пишет следующее: Человек с потрясающей биографией. Через несколько лет он станет самым молодым за всю историю МИДа товарищем( по-нынешнему - заместителем) министра иностранных дел, Сазонова. Потом, когда Троцкий министерство разгонит - пешком уйдет через всю страну к Деникину, потом у Врангеля будет работать в международном ведомстве. Дальше - Турция, Франция, Чехия, Словакия. Он преподавал, писал стихи, издавал книги. Когда Советская Армия вошла в Братиславу - пришёл к коменданту города и сообщил, что сам русский и хочет служить России. Спустя два года он умер в донецких лагерях. Четырнадцать лет назад издательство МИДа выпустило двухтомник его записок "Из истории российского внешнеполитического ведомства. 1914-1920" - с предисловием, в котором безвестный редактор написал: "..след автора теряется в эмиграции"...

Сын инженера, известного русского писателя Н. Г. Гарина-Михайловского родился в городе Усть-Катав Уральской губернии. Учился в Тенишевском училище. Окончил в 1911 году юридический факультет Санкт-Петербургского университета (а также историко-филологический) и был оставлен при университете на кафедре международного права. Для сбора материала к диссертации по морскому праву был направлен за границу; занимался в Париже — на консульско-дипломатическом отделении Высшей школы политических наук. Первая мировая война прервала его научные занятия. В 1914—1917 годах служил в Министерстве иностранных дел: за короткое время прошёл путь от секретаря юрисконсульского отдела до начальника Международно-правового отдела министерства.

В 1918—1919 годах работал во внешнеполитических ведомствах Белого движения: сначала у генерала А. И. Деникина, затем — генерала П. Н. Врангеля. В феврале 1920 года эвакуировался в Константинополь, — был юрисконсультом Русской миссии. Не желая больше участвовать, по его словам, в «загробной жизни дипломатического ведомства», он в октябре 1921 года приехал в Чехословакию; 25 июля 1922 года выдержал испытание по международному праву, после чего до 1928 года был профессором кафедры международного права на Русском юридическом факультете Пражского университета, который возглавлял П. И. Новгородцев. Здесь он написал «Историю международных отношений России» (издана не была). В Праге Михайловский познакомился с Н. Н. Раевским, которому рассказал о встрече с дочерью Дантеса, убившего Пушкина.

В 1928 году Русский юридический факультет закрылся и Михайловский стал зарабатывать литературным трудом — на чешском и русском языках вышло несколько его художественных произведений.

С 1932 года семья переселилась в Братиславу. Источником существования здесь стали переводы произведений отца и статьи по международному праву; им были опубликована серия статей на словацком языке под общим названием «Глупости русской революции». Он владел 17 языками и в 1939 году, когда в Словакии к власти пришли национал-клерикалы, Михайловский был принят на должность переводчика в Министерство иностранных дел Словакии. В 1945 году, 17 апреля, он был арестован военной контрразведкой «СМЕРШ», вывезен в СССР. Постановлением Особого совещания при НКВД СССР по обвинению в совершении преступлений предусмотренных статьей 58-4 (оказание помощи международной буржуазии в осуществлении враждебной против СССР деятельности) и статьей 58-13 (активные действия против рабочего класса и революционного движения, проявленные при царском строе или у контрревоюционных правительств в период Гражданской войны) его приговаривают к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. По заключению Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 21 января 1997 года Михайловский был реабилитирован. Вскоре погиб по одним сведениям в Воркутинских лагерях, по другим — в Донбассе.

В 1993 году была издана (в двух томах) его книга, извлечённая из Архива внешней политики России: «Из истории российского внешнеполитического ведомства: 1914—1920».

Был женат на Анне Николаевне Глебовой (1897—1981) из старинного ярославского рода Глебовых. Свадьба состоялась в 1921 году; через год родился сын Николай (1922-2012), который стал кандидатом химических наук и работал в Институте экспериментальной эндокринологии Словацкой академии наук в Братиславе.

Старший сын - Сергей Николаевич (1885-1927). На фото стоит правее центра. Максим Сырников пишет так: Юноша в том же ряду, похожий на Блока - Сергей Николаевич, выпускник пажеского корпуса, друг графа Феликса Юсупова. Я очень не уверен насчет Юсупова и вообще пажеского корпуса. Точно известно, что Сергей был геологом, участвовал в геологических исследованиях Крыма, Кавказа и Центральной Бухары. Умер от какой-то болезни, видимо, подцепил в путешествиях. У него был маленький сын, имя неизвестно, известно, что утонул. Дочь Ева, родившаяся в 1919 году, умерла в блокадном Ленинграде.

Справа от Сергея - младший сын Артемий. Ничего о нем не удалось найти, только слова Максима Сырникова: прообраз литературного Тёмы. Он воевал с большевиками, отплыл с последним пароходом в Стамбул, там сошёл с ума и умер.

Теперь дочери. Максим Сырников утверждает что правее Артема стоит его бабушка Ада. Таким образом, на фото остается один неизвестный мальчик слева, три девушки/женщины возрастом явно за 20 (над Георгием, справа от Георгия и в самом правом краю). Девушке слева от Сергея (стоит по центру в белом) около 16-17 плюс еще четыре малявки. Идентифицировать их не удается, я могу лишь предположить, что тут не только дети Гарина от первого брака и вообще не только его дети. Всё, что написал Сырников - привел и тут. Напомню, что у писателя было 6 выживших детей от 1 брака, четверо дочерей от 2 брака (на фото могут быть только 3), и 3 приемных детей (дети Веры). Значит, мальчик слева - скорее всего Садовский, тогда две крайние девочки - наверно, тоже, Садовские. Логически подумав, я считаю, что Максим Сырников ошибся. Три дочери от Надежды - две сидящие в центре, одна стоящая в центре, а три дочери от Веры - справа вместе с мамой. Соответственно, женщина в черном над Сергеем - Надежда. Такая версия. Не факт, что правильно, с этим Н.Г. и его женщинами сам черт ногу сломит.

Ада Николаевна - средняя дочь. По моей версии стоит в центре в белом. Ее сын, Павел Павлович Сырников, несмотря на пенсионный возраст, старший научный сотрудник Института кристаллографии, член-корреспондент Российской Академии наук. С каким интересом он рассказывал о своей работе! А с каким вниманием и любовью он относится к своей жене Нине, которая работает вместе с мужем. А кроме того, уже много лет занимается вышивкой, и у неё это получается мастерски.

Сын Павла Сырникова (правнук писателя) - Максим Сырников - известный санкт-петербурский ресторатор и кулинар.

В последнее время он считается экспертом в области русской кухни, поскольку пошла волна патриотизма. Ссылка на его сайт - в примечании.

Надежда (Дуся) Николаевна (1880-1970) - старшая дочь. Ее муж - Алексей Михайлович Субботин (+1923), коллега писателя, горный инженер. По профессии учительница, после революции - педагог советских школ. Оставила воспоминания об отце (хранятся в ИРЛИ).

Рассказывала о том, как М. Горький связывал Н. Гарина и ее саму с "с.-д. партией" (употребляя выражение последнего): "В 1905 г. мне пришлось лично быть у Горького вот по какому случаю. Отец в 1904 г., с начала японской войны, поехал на фронт в качестве инженера и корреспондента. В 1905 г. весной он ненадолго вернулся в Россию и, уезжая обратно в Маньчжурию, взял меня и моего мужа А. М. Субботина с собой. Мы прожили с отцом в Маньчжурии около 6 мес<яцев>, и, когда в декабре 1905 г. возвращались в Петербург, отец поручил нам передать Горькому 25 тысяч на дело революции. Доставка этих денег стоила нам немало хлопот и волнений. Дело в том, что вместе с нами возвращались солдаты с фронта. Воинских поездов не хватало, и солдаты садились в пассажирские поезда. В нашем поезде купе и коридоры были сплошь забиты солдатами. При этих условиях нам приходилось спать по очереди, а ехали мы две недели. Деньги были в бумажных купюрах, но отец велел по приезде в Петербург заменить их на золото. В банке мы обменяли -- получился большой, тяжелый мешок -- и сразу же отвезли его на квартиру к Горькому. Он лично принял от нас деньги, поблагодарил и сказал смеясь: "Расписки не дам".
Много лет спустя, в 1936 г., когда я работала в ленинградском горсобесе, мне случайно пришлось встретиться с персональным пенсионером, который рассказал дальнейший путь этих денег. Горький передал их Литвинову (впоследствии наркому иностранных дел), а тот передал в подпольную организацию большевиков, в руки указанного персонального пенсионера.

Младшая дочь - Ольга (Лека) Николаевна, умерла в 1980 году. Вышла замуж за геолога Юрия Неустроева, который в войну пошел добровольцем и погиб. Ее дочь, Ирина Неустроева, пошла по стопам отца. Вместе с Ольгой Николаевной они кода-то пережили блокаду Ленинграда. О.Н. была одной из первых женщин-почвоведов, исследователей почв Монголии, Кавказа и Карелии. В 1945 году ей была присуждена учёная степень без защиты диссертации. А в 1984 году в Академии наук СССР состоялось заседание, посвящённое памяти Ольги Николаевны.

О судьбе трех дочерей от 2 брака - Вероники, Веры и Ники - неизвестно вообще ничего. Самая младшая дочь - Ольда (1906-?) в молодости вращалась в кругу таких людей, как Максим Алексеевич Пешков (сын Горького), Ирина Калистратовна Гогуа (Ольда - ее близкая подруга), Аллилуевы. Страничку про Ирину Гогуа я привожу в комментарии. Мужем Ольды был Наум Григорьевич Фрид (1899-1964), артист, режиссер драмы и оперы. Их дочь Наталья носила фамилию Михайловская.



На фото слева направо: Ольда Николаевна Михайловская, Лев Гогуа, Екатерина Павловна Пешкова (1-я жена Максима Горького), в очках - Наум Фрид.

А наплоследок я скажу. Был человек, жил, любил, работал. Его нет с нами, но остаются его книги. А его дети, внуки, правнуки разделили нашу судьбу, гибли в боях за Родину, как бы она в данный момент не называлась, просто трудились по мере сил. Некоторые, вот, кормят нас русской кухней)))

Главное - чтоб детство было счастливым!



На фото - Надежда Николаевна Субботина-Михайловская и ... Максим Сырников.